Пока немец аккуратно не доведёт задуманное до логического конца, он ведь не успокоится. Землю есть будет, а не успокоится. Скромное увлечение
Роланда Эммериха, заключающееся в тотальном уничтожении всего сущего, наконец-то, впервые за четверть века его кинематографической деятельности, приобрело приличествующие очертания. Эммерих дождался, пока заслужит у Голливуда бюджет в треть миллиарда долларов, и пока спецэффекты достигнут уровня, когда можно будет разнести планету-мать в пух и прах. Медленно, с наслаждением и хамоватой детализацией.
Вот звёзды и сошлись на небе. Лучшего полнометражного аттракциона Эммерих ещё никогда не снимал. Земля для него – как гигантский апельсин. Голыми руками он разламывает его, снимая происходящее с самых невообразимых точек. Камеры бесстрашно и сноровисто сопровождают летящие во все стороны липкие брызги, становясь свидетелями поистине глобального, угрожающего акта – аппетитного поедания ломтиков в огромной режиссёрской пасти. При этом, между белоснежных рыцарских зубов, извиняясь, снуют крошечные Джон Кьюсак, Аманда Пит, женский пластический хирург, хиппующий радиоведущий, русский олигарх, наивный учёный и постаревший темнокожий президент США.
У каждого персонажа – своя, строго высчитанная на калькуляторе, миссия. Кьюсак – связующее звено между началом и финалом, между сюжетными точками, в которых мы должны получать информацию. Вот он знакомится с тем самым наивным учёным в первом часу действия. А вот тот учёный узнаёт его в третьем часу и облегчает тому жизнь. В свою очередь Пит, актриса, с рождения обидно потерявшая вторую "т" в фамилии, – материнское, женское лицо трагедии, без которого трагедия потеряла бы эпический подтекст. Она всё журчит про детей, влажно посматривает на Кьюсака в считанные минуты тишины, и необыкновенно широко открывает рот, набирая воздуху, чтобы нырнуть в момент опасности. Ей бы в "Крике" было самое то.
Трое других расставлены по длинному хронометражу – нас же необходимо веселить. Без фриков всегда скучно. Хирург отпускает придурковатые шуточки, обращённые к жене, типа, "многие женщины платят тысячи долларов, чтобы пообщаться со мной, тебе же всё достаётся бесплатно". Радиоведущий, пиратски вещающий из своего фургончика и озвучивающий в эфире последние новости о конце света, вообще настоящий подарок судьбы – свихнувшийся сангвиник, он на пальцах объясняет, что за проблема нарисовалась на горизонте. А русский олигарх – бывший боксёр из Мурманска – ностальгически колоритен одной своей пропитой внешностью и малолетней подружкой с собачкой на руках.
Но наш кичливый миллиардер представляет собой, похоже, последнее крупное обращение голливудских студий к такого рода "национальным" образам-рудиментам 1990-х. Всё-таки с русскими, перед лицом-то конца света, Эммерих решил не шутить. Саша, пилот старенького Ан-124, геройски доставляет всю братву до пункта назначения, а российский президент (по фамилии Макаренко!) гуманистически берёт слово от имени "Большой восьмёрки", когда ближе к титрам возникает вопрос, не слишком ли круто действуют американцы, спасая жизни только самых избранных (т.е. того самого русского же олигарха, арабских шейхов и прочих славных ребят). Блокбастеры – десятилетиями проверенное отражение массовых трендов. Хочешь узнать, что о тебе думают, садись перед очень большим экраном.
Что касается наивного учёного и президента США. Более снотворных человечков придумать было сложно. Эммерих помыкает ими, как необходимыми, но изначально скучными атрибутами. Учёный доктор удивлённо закатывает глаза, в последний момент осознавая, какую скрытую политику ведут спецслужбы, чтобы сохранить надвигающийся апокалипсис втайне от народа, и начинает откровенно доставать своими правозащитными ужимками, предлагая спасти всех, кого только возможно, при этом, подставляя под удар заранее оповещённую элиту. Президент и вовсе повёл себя непрофессионально, удалившись в церковь, возложив решение оперативных проблем на своего хваткого подручного и обманув свою дочку Тэнди Ньютон. Такое поведение – удел монархов, но не избранных топ-менеджеров. И за это президент получает по голове… громадным авианосцем.
И как же нам пройти мимо виртуозной сцены разрушения Лос-Анджелеса, когда герои спасаются бегством на лимузине, на бешеной скорости продираясь сквозь буквально уходящие из-под ног запруженные улицы. И потом тоже самое на самолёте – через падающие коробки из стекла и бетона, над автомобильными виадуками, забитыми машинами, и над мостом надземной линии метро, с которого омертвевшей змеёй слетают вагоны. И это только начало. Естественно, конца. Далёкого от анархии и геноцида. По Роланду Эммериху, разрушение – нормальная техническая процедура очищения. Перезагрузка Земли и установка обновлений. Теперь только страны "Большой восьмёрки", никаких голодающих, никакого финансового кризиса и подлинник Джоконды у сытной африканской колючки.