Собственно, сделанная по классическим рецептам криминальная сага, нежели боевик, что мы обычно привыкли ждать от гонконгского кино в целом и режиссера Джонни То в частности. Разветвленный, многоступенчатый, постепенно набирающий обороты, делающий ставку на характеры, а не действие, эпос. Совершенно такой азиатский «Крестный отец», вплоть до откровенно цитатной сцены – после головоломных перипетий младшие члены триад добровольно признают Лока главой клана. «Крестный отец», один за другим произносят они, разве что к руке не прикладываются губами, как это положено у итальянской мафии (точнее, как это показал нам Коппола).

То – очевидный мастер композиции, выстроивший фильм настолько правильно, что даже за вереницей сложных криминальных интриг Гонконга, где каждый хочет урвать для себя кусок побольше, следить не представляет труда: все фигуры расставлены таким безукоризненным треугольником, что точно очерчивают основные события, позволяя не путаться в мелочах. Если какой-нибудь американец вдруг захочет сделать очередной ремейк, ему останется просто повторить.

Правда, в отличие от Копполы, завороженно наблюдавшим за выстроенным им миром коза-ностры и проводившим глобальные мифологические параллели, у Джонни То, претендовавшего в 2005 году на «Золотую пальмовую ветвь» в Канне, нет иллюзий насчет своих гангстеров. Как бы не старались они цепляться за вековые традиции беспрекословного подчинения, преданности и строгой иерархии, для руководителей триад, особенно молодых и нахрапистых, это не больше рудиментов, пережитков прошлого. Единственная сцена, в которой обряд триады прямо рифмуется с ритуалом тайного клана монахов Шао-Линя, подчеркнуто гротескна в своем параллелизме – никакого сравнения с древними мятежниками современные бандиты не выдерживают.

Каждый – бизнесмен, рвущийся к власти и богатству, ради этого готовый принимать любые условности и предписания; Лок и Большой Ди в своей яростной погоне за жезлом главы клана, стремятся, прежде всего, к символу собственной силы и превосходства. Силы единственного, а не единства.

Финал показателен – два грязных, вероломных убийства, снятых со злой пристальностью, без многозначительных копполовских «украшений». Никакой возвышенной музыки Нино Роты. Из звукового сопровождения – только естественное: удары камнем по голове, хрипы жертвы, тяжелое дыхание нападающего, шум листвы, плеск реки. Камера бесстрастно фиксирует происходящее. Точка, какой в западном криминальном фильме не было и, наверное, быть не может.

Премьера в России – 22 марта 2007.