В «Хэллоуине» Роба Зомби – та же беда, что в последнем «Ганнибале»: килотонна лишних подробностей о том, кто давно уже не мыслится фанатами, как реальный человек. В финале оригинального фильма расстрелянный Майерс буквально испарялся в воздухе – вот был тут, а теперь нет. Это отлично срабатывало на карпентеровскую концепцию воплощенного чистого зла, которое может быть персонифицировано хоть в маньяке с ножом, хоть в инопланетных духах, хоть в потусторонних моряках-душегубах. Не случайно и Майкл появлялся у Джона Карпентера в маске мертвеца, зомби – режиссер тем самым еще раз подчеркивал трансцендентную сущность зла, его запредельность, нахождение за границами человеческого сознания и познания. Но Роб Зомби сотоварищи с гримерами и художниками хоть и хвастает тем, как им ловко удалось имитировать эту маску, многого просто не понимает или циклится на чем-то сильно своем, не карпентеровском по духу; у него под маской только Майкл Майерс – и никто больше.

Это в оригинале мы не только не понимаем, почему Майкл убил свою сестру (а заодно, не знаем, почему он преследует Лори, что случилось с его родителями и т.д.), но нам это абсолютно ненужно – зло алогично, т.е. не бессмысленно, а действует по собственным скрытым правилам и элементарно не поддается формальной логике. И когда доктор Лумис заявляет, что в Хэддонфилд вернулось чистое зло, в это веришь – слишком много здесь неясного, необъяснимого, рассеянного в воздухе безмолвной ночи, зловещей атмосфере «ужасающего» праздника и герметичности маленького городка.

Но в 1978-ом, чтобы стать чистым злом, Майклу понадобилось убить одного человека, а в 2007-ом его повязывают сразу с пятью убийствами. Зомби уверен, что сегодняшнего зрителя одной смертью не прошибешь – его нужно завалить трупами. И заваливает – смакуя кровавые детали, не понимая, насколько нефильмичен крупный план от уха до уха перерезанного горла, как быстро атрофируется восприятие зрителя к бесконечным литрам крови, как глупо захлопывать перед зрителем двери, оставляя его в напряженном ожидании, а через секунду тут же оказываться за дверью – и продолжать, продолжать смаковать насилие. Нет, это буйствует не ворвавшееся в Хэддонфилд зло, это с грацией слона в посудной лавке орудует банальнейший serial killer, которыми так полны сегодня наши новости.

А еще ошибкой было менять обычную семью Майкла на неблагополучную, не стоило так упорно жать на педаль его детских обид и комплексов («мама, надень на меня маску, она скрывает мое уродство»), отношений со сверстниками, извращенных увлечений и прочего того, что еще конкретней делает Майерса Майерсом – и только.

Хотя, несомненно, что все очевидные промахи ленты (да и фактически ошибочно перестроенный концепт) идут от пристрастий самого постановщика, которого продюсеры в экстазе расхваливали «за нового Майкла Майерса», словно не понимая, что он на корню рубит все хорошее, что было в старой, далеко не самой лучшей у Карпентера ленте. Стараясь хотя бы стилистически остаться в русле старых «слэшеров», которые он так любит, Зомби все же не случайно тянет в фильм едва не всю свою старую гвардию – актерскую и съемочную. В предыдущих лентах про безумную семейку Файрфлаев, Зомби откровенно не стремился отстраниться от своих героев, остаться наблюдателем со стороны. Он любил своих психованных героев, и любовью не киноманской (так ребенок любит все свои кино-страхи), но демиургической – он был отцом своего паноптикума, этого карнавального сумасшествия.

И та экстремальная ревизия жанра и злое, пристрастное отношение к им же созданному злу (причем, с откровенными перехлестами во второй серии!), что привели в такой восторг фанатов хоррора, играют с ним дурную шутку в «Хэллоуине». Майерс – не Файрфлай. Майерс – избитый маньяк, дурно и вульгарно действующий, снабженный тривиальной причинно-следственной связью своих поступков и биографией затюканного подростка. По экрану бродит злобная махина в полусгнившей маске, переходя от дома к дому. Это уже не страшно, не смешно и даже не смело. Это опус дилетанта, дорвавшегося до кино. Разбери его по частям, и отдельные элементы покажутся не безынтересными (так у увлеченных дилетантов, не способных на целое, лучше получаются частности). Но монотонный, без признака вдохновения, ритм картины убаюкивает – Майкл, будь оригинальней в следующем римейке.

Премьера в России – 25 октября 2007.

---

И Н Т Е Р Е С Н О

2007-10-26