Визуальный паззл из обрывков воспоминаний. Под небом голубым – заброшенный храм, строительные леса между невозмутимыми буддами и птица с радужным крылом. Послушание в том, чтобы рассказ не прервался. Но лотос дрожит в стареющих руках, повествование прерывается на всаднике по имени….

Никнейм как псевдоним неназываемого: мистер Nick. С тем же успехом он мог бы быть Воландом, доктор Парнас, как Вы насчет "Мастера и Маргариты"? Пруд с трупами коров стилистически – самое то.

Пари с дьяволом – связующая нить. На этой нити подвешено вечное трио: Арлекин, Коломбина и Пьеро. Двое последних думают, что пляшут сами по себе, и изо всех сил стремятся к свободе, а вот Арлекина подвесила украинская мафия, и его манит лестница в небо. Зеленые холмы в солнечных лучах, воздух несбыточных надежд прозрачен.

- Это Майдан?

Трое друзей повешенного решили доиграть партию на оставленном рояле. Джонни Депп, Джуд Лоу и Колин Фаррел смотрят с экрана добрыми глазами, открывают белозубые рты и передают друг другу белый пиджак с плеча безвременно почившего. В узкой колее перевертыша Тони (Хит Леджер) четверым довольно тесно, но мы знаем, все хотели как лучше, и получилось, в целом, забавно.

Между тем, Вашей Коломбине исполнилось шестнадцать, и дьявол уже стучит в дверь. Время для старейшего сказочного шаблона: темная сторона требует своей награды.

"Сливка" – как ты ее называешь. Видимо, в честь своего воплощения на экране, Кристофера Пламмера, достойнейшего актера, не утратившего с возрастом ни востребованности, ни выразительности, такого Вячеслава Тихонова из "Зала ожидания" Астрахана. Рядом с круглолицей и пышногрудой внучкой (Лили Коул) Вы, доктор, признайтесь, чувствуете себя настоящим Просперо. И она рядом с Вами – как бы Миранда, чистая и порывистая, с фенечкой на щиколотке, звенящей о том, какая она уязвимая. Кого-то не хватает… а кто у нас, кстати, Калибан? Ведь не милого же линейно-ограниченного Перси (Верн Тройер) так обзывать. Где же главное зло? Уж не этот ли тип в беккетовском котелке? Ваш зонтик с шашечками такси против его зонтика – естественно, черного.

В любом из Ваших с ним споров, Вы – в проигрыше, доктор Парнас, смиритесь. И не потому, что он – дьявол. А потому, что дьявол у Вас – это Том Уэйтс. Шестидесятилетний божественный сатана. Ему почти не надо играть, он выиграл по определению, его пластика выглядит дьявольской в любом кадре и времени, прищур его глаз и братское сходство с Роном Перлманом, и его голос, легендарный голос свел бы любого с ума, не сведи его самого на нет отвратительная необходимость дубляжа.

Дубляж съел у Вас половину фильма, доктор Парнас. Не Ваша вина, нет. Не могли же вы предсказать, что российское дублирование лишит остатков логики те сюжетные подмостки, на которых Вы вознамерились поставить свое шоу.

Дьявол ставит на приземленную человеческую натуру против Вашей веры в воображение-как-спасение. Он поддается, хитрит, выигрывает, и все для того, чтобы не было так скучно одному шагать по облакам в стиле Рене Магритта. Да-да, со скуки и дьявол может стать созидательным началом. Что бы Вы делали без его промысла, доктор Парнас? Собрали 12 последователей? Наняли карлу? Одели на него котелок и толковали бы ему про то, что выбора не существует?

Прерванная история продолжается с того же места и до бесконечности. Арлекины и пираты, циркачи и карлики, святые, висельники и прочие жители колоды карт Таро продолжают свое красочное представление. Режиссеры снимают кино. И совсем не обязательно одевать мальчика в миссис Даутфайер, раздевать догола девочку и оформлять кулисы по последней черно-белой моде для того, чтобы твой воображариум имел успех.

Доктор Парнас, вы же знаете сами: кино может быть любым – коммерческим и малобюджетным, современным и культовым, артхаусным и не очень, может быть немым, может – музыкальным, может быть в 3D, но, никогда, никогда, никогда – даже в самом богатом воображении, которое, конечно, смягчает приговор, –
кино
не может быть
скучным.