Раскручивая балду фанатского счастья, режиссёр, уже накопивший авторский вес, стерев звёзды в пыль, раскрывает тему отрицательной энергетики нежного (буга-га) возраста. Ночи напролёт просиживающий на порносайтах, загипнотизированный мощной грудью училки по английскому и неспособный заговорить с симпатичной ровесницей, добровольно расстающийся с карманными деньгами по первому требованию уличной шпаны и чувствующий себя в полном одиночестве в компании родителей, тинейджер вдруг задаётся великим гуманистским вопросом, достойным уст Колюччо Салютати, – почему люди так равнодушны друг к другу? И облекает его в удобную гиковскую форму подражания комиксовым персонажам. Весело и круто, если бы не сопли, кровь и костный хруст.

Томимый собственной ничтожностью, Дейв (Аарон Джонсон) обсасывает с дружками тему супергероя из народа, размышляет, почему так популярна Пэрис Хилтон, и может ли обычный застенчивый придурок, не будучи укушен облучённым пауком, добиться таких же результатов, как Питер Паркер? Мэттью Вон говорит – легко. Обратившись от более детского Нила Геймана к более взрослому Марку Миллару ("Особо опасен"), он извергает из себя драконовский взрыв чёрного юмора (из одной головы), молодёжной насмешки (из другой) и субжанрового панка (из третьей). Получился такой Роберт Родригез, если бы он объединил под одной крышей и кровавый постмодернистский трэш, и манные детсадовские извращения.

Но при появлении на экране 11-летней розовой шапочки (Хлоя Морец), которую отец (Николас Кейдж) почти с самого рождения тренировал, как элитного спецназовца группы "Альфа", аллюзия стремительно перелетает через океан, напоминая уже бессоновскую Матильду и её киллера-воспитателя Леона. Матерящаяся Убивашка и беспощадный Папаня похищают весь фильм, задвигая комплексующего Пипца на задворки светопреставления. Они входят в ту реальность, которую он открыл для себя, как только набрался храбрости. Они те анонимные благотворители, что доделывают на улицах работу коррумпированных ментов. Они – мечта любого молодого специалиста, получающего новую работу: наставники, понимающие с полуслова, всегда прикроющие спину и позволяющие, иногда, из-за этого рисоваться.

Причём, Убивашка и Папаня, по концепции, ничуть не ряженые клоуны, а часть сегодняшнего мира. По легенде, наркоторговец (Марк Стронг, лорд Блэквуд из "Шерлока Холмса") упёк полицейского Деймона Макриди за решётку за отказ от взяток и погубил его беременную жену, умершую при родах. На свет появилась симпатяга Минди, и Деймон, вставший на путь сладкой мести, в игровой манере, будто в комиксах, стал накачивать девочку, как универсального солдата, включая энциклопедическую часть про то, каким фильмом в кино дебютировал Джон Ву. Стёб и мат совсем не то, что ожидаешь услышать от такого ребёнка. Она – котёнок, который может звонко облаять и осквернить твой пацифизм ("А как я найду вас? Очень просто, по сигналу – мэр включит прожектор на небоскрёбе и высветится огромный член").

Буквально четвертуя противников самурайским мечом, набрасываясь на них со всем шквалом огнестрельной радости, вышибая мозги и вылепливая из них смешные куличики, Убивашка навечно реабилитирует статус малолетки, вызволяя его из кинематографического гетто блаженных семейных комедий или ужастиков. "Не надо кошмарить бизнес!", - с эпохальным президентским посланием Дмитрия Анатольевича Медведева обращается главный злодей к Убивашке, которая пришла его замочить. А что ей послания, а что ей президентские. Она, как Михаил Ульянов в могучей картине "Председатель" (1964), который в ответ на испохабленный втихаря плакат о светлом будущем выдал громоподобную тираду о том, как на войне матом посылал батальоны на смерть.

Дядя-мафиозо наставляет ствол на распростёртое тело пятиклассницы, а из окна ей на помощь подлетает старшеклассник Пипец – на реактивном рюкзаке, как у Джеймса Бонда в "Шаровой молнии" (1965), и в своём неизменном самопальном геройском наряде из зелёного водолазного костюма с жёлтыми перчатками тучной домохозяйки (в тех самых, в которых страстно мнёт красоту Линдси Фонсеки). Вот это кисть, вот это почерк. Заряжая действие ещё и по-тарантиновски изысканным саундтреком, сочетающим в себе The Prodigy и Эннио Морриконе, увертюру из "Севильского цирюльника" с культовым соулом "Crazy" группы Gnarls Barkley, а женский гранж The Pretty Reckless с невероятно уместными в финале весёлыми панками из The Dickies, фильм Мэттью Вона оставляет после себя абсолютно светлое впечатление выжатого до капли сурового ресурса разборчивых киноманов.