Говорить про "Билла" одной общей, связной рецензией не только не получается, но и не хочется. Подобно тому, как Тарантино обожает в целое связывать разные куски своего повествования, просто предлагаю разрозненные размышления как о фильме, так и о творческой манере режиссёра.

• По совпадению или намеренной задумке свой четвёртый фильм Тарантино насытил дополнительными "четвёрками" — четыре года пролежала Мамба в коме, четыре убийцы расстреляли её свадьбу, четыре отдельные истории можно насчитать в первой части фильма, поделённого на два самостоятельных произведения. Каждый может самостоятельно отыскать свои "четвёрки"; стоит вспомнить, наверное, что "4" в понимании японцев символ смерти. Но именно в Японии происходит подавляющее большинство событий и именно о смерти (вплоть до "смертоносного" названия) и пойдёт речь.
  
  
• Новое, долгожданное творение главного кино-скандалиста 1990-х, после шести лет молчания вновь вынырнувшего на кинематографическую поверхность, занятным образом демонстрирует его как бы переориентацию в изображении насилия. Если в дебютных "Бешеных псах" камера отворачивалась в сторону в момент, когда преступник резал ухо полицейскому, то в новой ленте режиссёр не упускает ни одной возможности показать в кадре отсечённую конечность (а их отсекают много, тщательно, со вкусом и знанием дела). Но это самый поверхностный, самый простой взгляд на неоднозначное явление 2003-го киногода.
  
  
• Прелесть новой работы Квентина Тарантино заключается в том, что насытив и даже перенасытив её сценами всевозможных убийств и кровотока, вплоть до того, что иные зрители уже кроме этого ничего не видят, он вновь раскидал по всему действию маленькие симпатичные детали. Подобно тому, как поклонники "Криминального чтива" после сто какого-то раза стали отмечать мелкие вещицы, вроде пластыря на шее Марселлоса, и делать новые выводы, так и в "Убить Билла" спустя десять лет найдут гораздо больше, чем фильм способен предоставить на первый взгляд.
  
  
• Как мастер имитировать чужое изображение Тарантино почти никакой стилизатор — это отмечают даже его ярые поклонники. Что в "Криминальном чтиве", что в "Джеки Браун", что в "Убить Билла" — операторская работа однотипная, сделанная без особого вдохновения, будто Квентину и неважно вовсе, что визуальная часть его творений уж больно кажется сероватой, блекловатой, или, если хочется её похвалить, "незализанной". Здесь всё равно ему, где разворачивается действие — в реанимационном ли отделении, миленьком ли, почти кукольном домике, в зимнем ли японскому саду — герои переходят из одного пространства в другое так, будто интерьеры, их окружающие, вовсе ничего не значат. Ну, тут фанаты скажут, что есть ведь большая разница, где дерётся Мамба — в зимнем саду или кукольном домике. А по-моему, никакой разницы — Тарантино переделывает интерьер под нужную ему ситуацию, грубо, даже топорно закидывая в кадр элементы интерьера; они есть атрибуты конкретной сцены, но никак не составляющие единого продуманного визуального решения.
  
  
• В большей степени Тарантино мастер драматургической стилизации. Его и сценаристом зачастую называют более талантливым, чем режиссёром, и все сюжетные повороты, все герои, все коллизии и даже едва ли все убойные фразы, скорее всего, пришли из других фильмов. Вспоминается, как некоторые киноманы после выхода "Бешеных псов" тут же обвинили Тарантино в том, что он содрал сюжет с одного гонконгского фильма. Поспешность такого вывода сегодня особенно очевидна: Тарантино не крадёт, а с уважением заимствует. Заимствует — чтобы потом положить на место: примерно так можно воспринимать его публичные показы любимейших фильмов, которые он не устаёт устраивать, открывая как можно большему количеству людей глаза на сокрытые от общего взора прелести кинематографа. Поступок подлинного киномана, буквально навязывающего свои пристрастия, а вовсе не скрывающего втихомолку то, на чём потом можно будет поживиться.
  
  
• Фантазия Тарантино — вовсе не фантазия кровожадного извращенца, безумного маньяка, сладострастно воплощающего на экране плоды своего больного сознания. Напротив, его сознание целиком соткано из перекатывающихся в голове киновоспоминаний, любимых фрагментов и фраз, и к тому, что вы затем видите, стоит относиться так же — как игре на поле одной большой, тотальной фикции кино.
  
  
• Как на грех Тарантино произрастает (кто-то скажет — паразитирует на них) из совсем уж низших представителей масскульта, жанров и даже поджанров, далёких от любого мейнстрима в образовании всякого киномана. Как и положено киноману, он, конечно, с восторгом потребляет голливудскую классику (любимый фильм — "Рио Браво" Хоукса) или шедевры мастеров "новой волны" (вроде Годара), но "Убить Билла" выстроено на такой откровенной периферии, что об этом вспоминаешь в последнюю очередь. Гонконгские боевики класса "В" и "С", старые, позабытые японские фильмы про самураев, "манга" и "анимэ", "блэксплотейшн" 70-х — такие маргиналии, о которых обычный киноман знает лишь по редким образцам или их обновлённым формам. (Например, многие узнали, что представляет из себя жанр китайской "вукси" только по "Крадущемуся тигру, спрятавшему дракону" Энга Ли).
  
  
• Немногие способны принять подобную манеру игры — раздражает их и то, что Тарантино не очень-то стремится припасть к генеральному истоку большого кинематографического искусства, и то, что заставляет чувствовать, порой, себя слепым котенком, интуитивно ощущающим, что всё — игра, но не слишком улавливающим её правила. Напротив, существует феномен, более личностный, связанный с впечатлениями отдельных благодарных зрителей, согласно которому человек знать не знает, откуда, как и в каких дозах позаимствовал Тарантино свои откровения, но воспринимает фильм как нечто самостоятельное, неординарное, имеющее лишь очень внешние черты сходства с традиционными развлечениями. Кому как, а по мне, подобное впечатление от фильмов Тарантино кажется одним из самых ярких, самых запоминающихся опытов постижения кинематографических реалий.