О реальном Иди Амине вы за две минуты из Википедии узнаете больше, чем за два часа – с экрана. Например, что диктатор любил диснеевские мультики и хранил в холодильнике собственноручно отрезанную голову бывшего начальника генштаба. Это уже характер. Или что объявил войну США, а назавтра объявил, что победил – так как США не отозвались. Что его мать была знатной угандийской колдуньей. Что в годы действия фильма умер его отец. И вообще реальная биография «последнего короля Шотландии» без всяких добавок дает богатый материал для большого кино.

Телесериальный режиссер Кевин Макдональд его никак не использовал, полностью положился на мастерство и харизму Фореста Уайтакера (вот за что «Оскар» – за самого себя) и занялся более родным и близким – «растиньяковской» участью молодого врача. Но в 70-е годы ХХ столетия такой слизняк, как Карриган, изначально лишен романтического ореола и не вызывает никакого сочувствия. Облизывать благодетеля, боготворить халяву и ради нее винить бывших колонизаторов во всех смертных грехах – это мы взрослые. А что того убили и того, и тех всех убили в соседней песочнице – не знаем и знать не хотим, мы же еще ребенок. «Нет, пусть нам докажут. Пусть под нос сунут. А мы все равно не поверим». Противопоставлять реальному историческому монстру столь малокровный вымысел, да еще и с наивной доверчивостью «романа воспитания» - заведомая игра в поддавки со зрителем.

А, может быть, «Оскар» Форесту Уайтакеру дали за то, что Амина, садиста и параноика, изничтожившего 300 тысяч соплеменников, становится даже жалко? Во всяком случае, в «сериальной» структуре фильма цивилизованный европеец по степени цинизма вполне под стать диктатору. Вывод последнего, будто голодная-нищая Африка – не настоящая жизнь для Карригана, а сплошное баловство, пока речь не зайдет о его собственной заднице, выглядит убедительней, чем «неверие» европейца в африканскую дикость с последующим «прозрением». Еще может быть, что выбор Джеймса МакЭвоя на главную роль был крайне неудачен. Типаж восходящей английской звезды («Хроники Нарнии») – тот же, что у Гаэля Гарсии Берналя, но потенциал несравним. Другой на месте МакЭвоя хотя бы за счет тонкости реакций мог вывести допотопное дидактическое действо на уровень политической философии.

Когда любой месседж, психологический и политический, полностью рассасывается в длиннотах, остается лишь наблюдать за Кэрри Вашингтон, которая, в отличие от совершенно случайно попавшей в картину Джиллиан Андерсон, снова попала в точку. Ей нет еще тридцати, но уже в «Рэе» недавно она играла больше, чем предлагал эпизод. И в роли Кей, младшей жены диктатора, она в одиночку отстаивает хоть какую-то реальность фильма.