Авторы признаются в любви к Москве будто под угрозой шантажа, будто их родственников похитили и пытают апельсинами. Всё это настолько неискренне, что проблему приходится искать уже не в авторах, а в самом городе. За новые российские времена он вместил в себя столько приятного и чудовищного многообразия, что потерял идентичность: боярскую и советскую, дворовую и интуристскую, интеллигентскую и хулиганскую. Сегодняшняя Москва одновременно – всё и ничто. И потому новеллы, пролетающие одна за другой, не дают нам ничего, но ничего и не отнимают.

Начинается всё с облавы миграционной службы в общежитии МГУ, вынуждающей итальянского футболиста покинуть тёплую постель девушки-студентки и в нарядных оранжевых трусах выбраться на карниз сталинской высотки. В это время в офисе московского представительства грозной американской компании проходит жестокий отбор при приёме на работу – у претендента (Григорий Антипенко) интересуются военной профессией и уточняют, что в процессе действия контракта он не должен жениться и менять место жительства. Кем он станет? Шпионом? Да нет, хот-догом на Красной площади он станет. Буквально.

Если бы не редкий юмор, иногда спасающий происходящее, или облагораживающие флюиды магии, можно было бы повернуться к экрану, как шотландцы Мела Гибсона к англичанам Эдуарда Длинноногого. Благо, есть светлые моменты, в том числе, "ангельская" новелла "Улыбка летней ночи" – про загадочного мужчину в чёрном (Максим Суханов) и с симпатичной псиной, знакомящегося на мосту с одинокой, кого-то ожидающей женщиной. Он приглашает её в ближайший сквер к шемякинской скульптурной композиции "Дети – жертвы пороков взрослых", и удивляет романтически обречённую особу проницательностью. Так сверхъестественное кичится на фоне аллегории.

Есть истории, примазавшиеся к Москве исключительно за счёт общих планов. Сюда плюсуем маячащее за спинами двух ранних пташек здание МГУ, когда вернувшийся спустя год после разлуки водитель поливальной машины с сильно шипованной розой в руках делает предложение руки и сердца женщине, на три года его старше. Или московская подземка, ночная смотрительница одной из станций которой, невесёлая баба, вырубая последние огни, уединяется в том самом помещении, куда "посторонним вход воспрещён", и с улыбкой рисует видовые акварели. Наконец, ГУМ, соединяющий, опять же, буквально, сердца. Девушка в колпаке из крем-брюле торгует мороженым, мечтает о богатом женихе, а встречает давнего прозаичного возлюбленного из Львова (Дмитрий Дюжев).

Когда дело доходит до основных болевых точек мегаполиса, остаётся их только высмеивать – со стёбом и меланхолией. В этот ряд ехидно ложатся радужное письмо скрипачки-гастарбайтерши бабушке на родину – о том, как она стала московской Ванессой Мэй, и встреча у цветочного киоска Франклина, коренного африканца-москвича, двух бандитских группировок – местных (во главе с Иваном Охлобыстиным) и кавказцев (во главе с обладателем золотого пистолета), выясняющих, кто первый приехал за цветами. А впридачу реализовавшаяся "московская мечта" провинциалок: у дурочки близ Новодевичьего монастыря увели мобильник со всеми контактами, но счастье в лице доброго работодателя (Олег Фомин) и опешивших от собственной отзывчивости милиционеров её всё-таки настигает.

Сюжет о внуке, успевшем в ночном клубе вынюхать "дорожку", но возвращающемся домой из-за деда, который вот-вот должен умереть, останавливает тем, что стариковские наставления о необходимости любить жизнь напоминают бодрую нотацию призрака старой Москвы её современному деловому поколению. Поколение это, кстати, всплывает ещё в двух темах: когда юная бизнесвумен с Рублёвки, застрявшая в пробке, пересаживается в такси и узнаёт в водителе – некогда любимого стритрейсера, про которого думала, что он не выжил. И когда эгоист-неудачник, от которого ушла жена, прикупил себе телескоп и подглядывает в чужие окна, в одном из которых обнаруживает состоятельного бизнесмена (Фёдор Бондарчук), собирающегося стреляться.

А если свести вместе героев двух других зарисовок, получилось бы действительно колоритно. Банкир-очкарик пораньше приходит домой, жены вроде нет, но вдруг из спальни раздаются любовные стоны – тогда талантливый уродец хватает раскалённую сковороду с яичницей и врывается в спальню, не зная, что к жене приехала её сестра-близнец. Он выбегает на улицу и вот тут он бы удачно перешёл в следующую главу авторства Веры Сторожевой. О хладнокровном музыканте (Евгений Миронов), в смокинге и солнцезащитных, не по погоде, очках, отделывающегося от приставучей девочки-цыганки, входящего в мрачный подъезд, поднимающегося на верхний этаж, и в последний раз открывающего футляр… со снайперской винтовкой.

"Главное в фильме – потребность послания", некогда рвал на себе волосы Рустам Ибрагимбеков, на протяжении долгих лет михалковский соавтор. И единственным из всех сюжетов, построивших эту кино-Москву, шикарной, природной глыбой выделяется месседж как раз его племянника, Мурада Ибрагимбекова. Выделяется настолько, что даже самостоятельно участвовал в конкурсе короткого метра на Венецианской Мостре. Визуально он представляет собой реанимированный, но ещё не оклемавшийся от атрофии соцарт с городскими альпинистами, учителем и учеником, работающими на памятниках Гагарину, Петру I и Останкинской телебашне и выясняющими, достоин ли подмастерье назначения на "Объект №1" с его рубиновой звездой.

Альманах продюсера Егора Кончаловского – это слипшиеся от одной чужеродной идеи короткометражки. В теории, их нужно собирать годами на блошином рынке, а не устраивать скоропалительные конкурсы сценариев – кто тут любит Москву?! Если выбранные из всех – лучшие, легко представить, какая дрянь осталась за бортом. Хорошей расплатой стала бы художественная диверсия в одной из новелл, но, к удовольствию Кончаловского-младшего, Бог почему-то миловал. Любая коренная бабуля из центра разболтала бы в тысячу раз более интересные байки, в отличие от тех, что сочинили дипломированные мечтатели. Только нет уже той бабули. И байки она с собой унесла.