Фильм, вышедший на экраны в 1972 году, просто по временным соображениям располагается вне поля критики, в архивной галерее картин, которые заслуженно кажутся сначала ужасно милыми, а уже потом – какими бы то ни было другими. Однако, даже под этим соусом умиления за сроком давности, многие из этих картин способны дать фору молодым побегам, взрастающим на их древесных кольцах. "Папесса Иоанна" Майкла Андерсона – как раз такой случай. Наивность, за давностью лет проступающая на пленке, сочетается с проявлениями непреходящих достоинств, а заявленная в прошлом актуальность резонирует с sense and sensibility современного нам настоящего.

В отсутствии безграничных возможностей цифровых технологий контекст нарабатывался за счет съемок в Румынии и краткой аннотации готическим шрифтом: IX век – это время, когда церковь была просто еще одним способом существования, аналогичным светской или военной карьерным лестницам. В исторической неразберихе толкутся, опережая друг друга, внуки и правнуки Карла Великого, на папском престоле – Лев IV, на подступах к Риму – янычары… нет, сарацины, а на далеком севере подросла и освоила отцовскую науку дочка католического проповедника – веснушчатое чудо-дитя Иоанна.

С чемпионской непосредственностью Лив Ульман демонстрирует все необходимые для фильма актерские умения, в диапазоне от костюмированного школьного утренника до аллеи актерской славы, двигаясь легко и нескладно, сдвигает у переносицы прикол двойного перевоплощения и улыбается на прощание – ласково и жалко. В монастыре ее наставницей оказывается Оливия де Хевилленд, постаревшая Мелани, не потерявшая ни грамма из благородства своей породы, а подругой – Лесли Энн-Даун, по молодости очаровательная даже в платке послушницы. Мужские партии по выразительности не уступают женским: верного друга и развеселого художника представляет Максимилиан Шелл (Адриан в его исполнении – вылитый выпускник киевской бурсы и малюет на стенах чёрте что, более подходящее мазанкам Диканьки, а никак не стенам Ватикана), а красавца императора, ясного сокола и буйную голову, встретившегося Иоанне на страсть и погибель – синеглазый джанго Франко Неро.

Сцены обрываются, как только основная мысль высказана, детали быта условны до небрежности, - в свободной трактовке сюжета о женщине в папских одеждах режиссёра интересует прежде всего человек, оказавшийся этой диковинной легендой во плоти. Иоанна испытывает всю одержимость темных времен и зыбкие проблески любви и надежды, пытаясь укрепиться в вере и устоять перед искушениями, но стоит ей утвердиться в чем-то, как оно напрочь опрокидывается небесами, безразличными к человеческим иллюзиям. Перед приемом у папы римского, Иоанна вдруг видит свое отражение и застывает, глаза в глаза со своим зеркальным "я"…

В 1972 невиновной признали Анджелу Дэвис, вышли "Крёстный отец" и "Последнее Танго в Париже", "Тени исчезают в полдень" и "Солярис" Тарковского, родился Алехандро Аменабар, захватили заложников в Мюнхене... А в Риме IX века – папская риза, Кольцо рыбака, пастырский жезл – и как посох, и как крест. Драматизм из под смычка Мориса Жара. Мир, устроенный по принципу: "а кто обещал, что будет легко"? Фильм, снятый про одну отдельно взятую и очень земную женщину, свято подчиненную своему внутреннему голосу.