Воспитанный Доктором Сьюзом слон Хортон вежливо уступает немного места персонажу от Кейт ДиКамилло. Новичок мелок даже по меркам своего, мышиного племени, а его уши-локаторы обладают потенциалом дельтаплана и вызывают память о Чебурашке у каждого третьего из рожденных в СССР. Но это только если смотреть на силуэт в фас и при норд-норд-весте. Во всем остальном – и это чрезвычайно приятно – оригинален и сам мышонок, и его приключения, и, собственно, заглавный парадокс мерцающей на экране истории.

Мышонок, не знающий страха! Абсолютный герой в трактовке Камю и Кьеркегора, рыцарь веры и любви, возникший тогда, когда бытие его потребовалось миру, и ни разу не изменивший своему предназначению. Тембр Егора Бероева сделал его взрослым, любовь к принцессе научила летать, а волшебная матрица сказки позволила воплотить в жизнь заветную мечту о счастливом финале. Впрочем, прежде чем это случилось, ему пришлось выдержать нешуточный поединок за пресловутое право быть самим собой.

Помимо Десперо, к немалому восхищению понимающей публики, быть собой учатся Крыс, Служанка и Повар. И еще Принцесса, для полного совершенства которой не доставало всего нескольких грамм милосердия и понимания.

Повар Андре – он из Франции, прибыл на замену безымянной толстой поварихи из романа ДиКамилло. Оh, Paris!.. Только там умеют готовить зайца… и суп… и, конечно же, рататуй… Ресторан под кулинарным началом грызуна никого там уже не смущает, и потому логичны и уважительное отношение Андре к маленькому мышонку, и тот душевный подъем, на котором повар нарушает королевский запрет на приготовление супа. Разве что не напевал Марсельезу!

Allons enfants de la Patri-i-ie,
le jour de gloire est arrive…

Служанка – она из низов. Из тех самых, что хотят быть «тама», просто потому, что «тута» с ними ничего путного не происходит. Простонародный говор Миг сражает наповал, хотя это – еще не самое страшное. (Кто его знает, как на самом деле разговаривала Золушка, до того, как за ней приехала тыква?) Страшное – это зловещая горлум-горлумовская природа уменьшительно-ласкательных плюс холодящая затылок память о том, что через каких-нибудь пару веков такие вот Миг будут не банально вязать «прынцессочек», а тащить особ королевской крови прямиком на гильотину… а еще немного спустя – полуживыми сбрасывать в шахты или отстреливать по подвалам. Впрочем, сказка – территория безопасности. Здесь все негативные тенденции купированы на ранней стадии, благодаря твердым семейным ценностям и убедительным moralité в финале: «тама», может, и лучше… но «тута» всегда найдутся те, кто тебя любят.

Главная роль второго плана, Крыс с серьгой в ухе – он из-за океана. Собственно, это и отличает его от литературного прототипа: в то время как книжный Роскуро в графе «происхождение» числит унылое подземелье, Роскуро анимационный прибыл из-за семи морей, и туда же вернется, то есть, для своих подземельных собратьев он практически марсианин, а они для него – страшные перевертыши планеты Саракш. Приключение Крыса в фильме состоит в злосчастье попасть (упасть с люстры) в чужеродные обстоятельства (в суп) и в том, как в подобных обстоятельствах себя вести (ну, ему не привыкать, в Шанхае тоже было горячо!).

Внутренний конфликт книжного Роскуро – это чистый Достоевский. (Ссылка на глубокоуважаемого писателя была дана в русском варианте дубляжа, но эта «мышь дрожащая» в сцене суда не означает ничего, кроме желания пощекотать зрительское чувство юмора. А вот в книге Кейт ДиКамилло образ в достоевских тонах – налицо). Двойник главного героя, полюбивший свет вопреки тьме, в которой вырос, от старших товарищей перенявший тонкое умение издеваться над несчастными пленниками, впитавший человеческую боль, горечь и раскаянье вместе с могильным духом заплесневелого лабиринта, проявивший недюженный талант в казуистике тщеславия, умеющий сбить с пути простеца и наполнить ядом наивную душу, однажды разбив свое собственное сердце, он уже не соберет из осколков слово «счастье», навсегда оставшись героем из Сумрака, персонажем из света и тени. Не случайно его полное имя «Кьяроскуро» (Chiaroscuro) – не что иное, как итальянский художественный термин «Светотень». Экранизация имя укоротила, а самого Роскуро сделала более милым и более целостным, подарив ему свежий морской ветерок для успокоения и корабельного кока для товарищества.

Кстати об именах. Они почти все – говорящие, в той или иной степени. Миггери Соу (Miggery Sow) вызывает стойкую обонятельную ассоциацию с английскими «Piggery» (свинарник) и «Sow» (свинья). Принцесса Пия (Pea), по сути, «Горошинка», а примерный трус Фурлоу (Furlough) дословно переводится как «Отпуск». Мама-мышь зовется Антуанеттой потому, что по книге она – француженка, и, как француженка, сына своего она назвала «Despereaux» – на французский манер и от буквального «отчаянье». Отчаиваться в дальнейшем придется не раз, всем-всем-всем, кроме самого Десперо Тиллинга . Он-то вовремя осознает ключевую роль надежды в любом жизненном беспросвете, и его «Десперо», это, скорее, «Desperado», то есть «Отчаянный»!

Soy un hombre muy honrado,
que me gusta lo major…

Еще одно славное имя, Болдо (Boldo), принадлежит фруктово-овощному фантому, напарнику повара Андре по виртуозной кулинарии. В отличие от прочих не имеющий аналога в книге Кейт ДиКамилло, он не взялся из воздуха, как это могло показаться почтенной публике, а отпочковался от живописного творчества итальянского художника Джузеппе Арчимбольдо (Arcimboldo). Среди картин мастера есть одна под названием «Повар» (жуткая вещь, надо сказать, профиль, сложенный из куриных бедрышек и мясных тушек в обрамлении черпаков и кастрюль!), однако Болдо состоит скорее из деталей «Вертумна» – портрета императора Рудольфа II – разнообразнейших плодов, цветов и ягод. Для колоритных перепалок с Андре его наделили классической итальянской экспрессией, а для того, чтобы он мог выполнить свою сюжетную миссию, ему пришлось надеть рыцарские доспехи. Без надежды остаться в живых и без единого сомнения в необходимости подвига, беззащитно-съедобный Болдо прорывается сквозь полчища крыс, совершая в суматохе последних двадцати минут фильма поступок под стать Дон Кихоту Ламанчскому.

Теперь о великолепном повелителе крыс с закадровым голосом несравненного Валентин Гафт. О, сколько иезуитства и неги в его бархатном: «Я такая же крыса, как и ты»!.. С рыбьим скелетом шнуровки на изумрудной парче, с осанкой и грацией старого инквизитора и мефистофельским блеском вечно голодных глаз, бессменный Кощей крысиного царства, распорядитель пиршеств и зрелищ, устроитель быта изгоев и негодяев, мышеедов и убийц, все это – Боттичелли Угрызалло, как перевели для русского издания величественное «Botticelli Remorso» (от англ. «remorse» - угрызения совести). Совесть он угрызает не свою, а чужую, преследуя при этом понятную цель сохранения устоев того, чем он управляет также честно, как Городской совет и Мэр управляют мышиным царством, а папа Горошинки – миром людей.

Крыс, Мэр (с голосом герцога Гиза) и Король суть Аид, Посейдон и Юпитер уютно-мифического королевства Дор. В мире людей – буржуазный культ супа, в мире мышей – экзистенциальный культ страха, в мире крыс – арабские напевы гондольеров и культ толпы времен позднего Рима. И на каждом уровне любое нарушение заведенного однажды порядка грозит страшной карой тем, кто его нарушает.

Связь между мирами и судьбами осуществляет… нет, не Харон, Ниточный Мастер («threadmaster») Ховис, три дряхлые парки в едином мужском роде, в монашеском домино Смерти и с бельмами Шелоб вместо глаз. Для Десперо он выбирает нить покрепче и слова пободрее, похоже, еще и благословить собирается, но, как раз тогда, когда так хотелось послушать инструкцию по выживанию (ну, что-нибудь вроде того, что суп – существует, даже если насчет ложки могут быть определенные сомнения), что-то перепроповернулось быстрее обычного, мышонок закачался маятником на тонкой красной линии-нити, а катушка сюжета покатилась дальше уже без помощи мастера Ховиса.

Следовать за красной катушкой не менее странно, чем за белым кроликом. Призвав в свидетели духи Боттичелли и Арчимбольдо, аниматоры британской Framestore Feature Animation проложили ей путь по эпохе Возрождения. Позднего Возрождения, если быть точнее, с нежными градиентными переливами в маньеризм, богатым колоритом панорам и деталей, живой прорисовкой групп и крупных планов, и, отдельно – ожившим гротеском рыцарских сказаний. Удлиненные черты лица Пии, белокурой принцессы с высоким ренессансным лбом, впадинкой переносицы, как у Гвинет Пэлтроу, и еле ощутимым сфумато на бледных эльфийских щеках.

Уши-кочерыжки, щеки-пончики, нос-картофелина и глаза-бусины несчастной Миг. Карнавал Супа, приготовлению которого с помощью гигантских конвейерных труб позавидовал бы сам гений изобретений Леонардо (только почему они не очищают овощи от шкурок?!), спички-фонари вдоль фахверковых фасадов, горгулья с миской и – тысяча улыбок – горожане в шляпах-подосиновиках!

Кораллово-красный берет-ушанка, шерстяной сюртук цвета морской капусты, чулки-кальцони и свободные башмаки «утиный клюв» - это увлеченный чтением Десперо делает шажки-стежки по странице гигантского фолианта. По рукописным строчками - прямо в ноуменальное чудо чтения, что может быть точнее… и прекраснее? За стеной библиотеки грустный король перебирает струны лютни, и зрительское сердце слегка подрагивает в такт.

Эпоха – Возрождения, а основные мотивы – привнесены из нашего, XXI века, так что когда Его Величество безвозвратно уходит в себя прямо в короне из суповых ложек или собственное отражение в сточной воде мучительно отвращает Роскуро – надо вызывать бригаду современных психоаналитиков. Личность и ее социализация, государственные комитеты и соседские доносы, законченный цикл обид и экологическая неделимость вселенной, неупиваемое чувство вины и маниакально-депрессивный синдром короля – все это добавлено в котел вместе с базиликом и майораном, а суп подан на обед для самых маленьких.

И пусть будет так. Вы можете смело показывать фильм малышам, и они будут сидеть-смотреть-внимать под комментаторским присмотром Анны Каменковой, искренне переживая за жителей Дора. Ведь когда серый туман покрывает все вокруг, и нет ни дождя, ни света – это взаправду, по-настоящему страшно!

Взрослым зрителям на анимационном обеде достается попиксельное умиление мышиными мордочками, поименное наслаждение голосами дубляжа и чувство выполненного долга от того, как их ребенка учат быть джентльменом. Рожденный в железный век, дабы воскресить золотой, бесстрашный мышонок покажет, как нужно отвечать на допросе, если на твоей стороне Истина, и как нужно защищать эту истину, если знаешь, что такое Честь. Сэр Томас Мор или Десперо Тиллинг – какая разница, как зовут героя, если это - Герой На Все Времена?

Пусть трусом быть учит родная семья,
но храбрым быть круче,
так думаю
Я!