Продолжение "Уолл-стрит" пытается переложить в формат развлекательного приключения историю экономического краха восьмого года, и делает это с успехом. Сознавая, что финансовые воротилы не испытывали и не испытывают ни малейших угрызений совести (чего-чего?) из-за применения серых схем, в итоге доконавших всю кредитно-денежную систему, взвинтивших уровни безработицы, инфляции и никому не интересного народного недоверия к монетарной политике национальных правительств, роль Морали досталась Кэри Маллиган. Девушка воспитала свои чувства, а теперь обрабатывает легендарного Гордона Гекко, симпатичного мерзавца и по совместительству – отца. Причём, в свете соблюдения библейских заповедей фраза "В семье не без урода" в полной мере может относиться именно к Гекко-дочке.

Винни цветёт подсолнухом, радуясь убаюкивающим лучам солнца, и думая про своего папашу, как про заправского бульдозериста, способного смять социальные ценности, и не заметить. Америка – это Сочи, Гекко – Олимпиада. Майкл Дуглас с лёгкостью возвращается к образу порнографически циничного дельца, великого финансового наглеца, впечатлившего целое поколение. Наверняка, многие сегодняшние чиновники из комиссий по ценным бумагам – театральные зрители первоисточника Оливера Стоуна. Гекко-байты алчности, закачанные на фондовый рынок, в брокерское сообщество и массовое сознание, отлились бесценным опытом, который, как выяснилось осенью 2008-го, абсолютно ничему не научил. Обыватели, включая малышей в песочницах, и пенсионеров в саду, выучили слово рецессия.

Но формально Гекко не причём. Он скучал в кутузке, а теперь поражается масштабам спекулятивных манипуляций преемников и всем новоприобретённым лекторским видом показывает: "Я же предупреждал". Выступая с лекциями и заодно продавая свою книгу, герой Дугласа обличает Теорию большого дурака, пристрелившую мировую экономику в гонке за высокой доходностью на фоне всё возраставших рисков, и срывает аплодисменты студенческой аудитории. При этом Дугласу роль Гекко к лицу ровно так же, как Николсону – Джонни из "Сияния", Брандо – дон Корлеоне из "Крёстного отца", или Михалкову – Сергей Сергеевич Паратов из "Жестокого романса"… Он вновь соблазняет рисковать, не считаясь со средствами зарабатывать большие деньги, и это не может не будоражить посткризисных зрителей.

Некоторое удивление вызывает отсутствие Гордона Гекко в первой трети фильма. Благодаря этому ЛаБаф получает достаточно времени, чтобы раскрыть характер хваткого, но ещё юного Джейкоба Мура из корпорации, как две капли воды похожей на обанкротившийся "Леман Бразерс", утопленный злопамятным хищником из конкурирующего конгломерата (калька с "Голдман Сакс" или "Морган Стэнли", на выбор, – их правительство посчитало нужным спасти, выкупив просроченные кредиты). Пусть ЛаБаф, в силу возраста, слабовато смотрится в окружении Майкла Дугласа и Джоша Бролина, особенно, выдавая себя за зоркого сокола инвестиционного менеджмента, зато ловко играет на противопоставлении. Лавируя между святошей Винни и Гордоном Гекко он быстро восполняет пробел в образовании и усваивает незнакомую банальность – деньги не берутся из ничего. Как бы родная Уолл-стрит не пыталась убедить в обратном.

- Сколько вам нужно для того, чтобы остановиться?
- Больше…