Маска Джима Кэрри формировалась довольно долгое время, но именно поэтому она доведена до совершенства. У Чаплина был его нищий бродяга, у Евгения Леонова воспитатель детсада, у Луи де Фюнеса вредный жандарм, у Стивена Фрая – Хью Лоури. А Кэрри создал образ доброго инфантильного парня, попадающего в череду удивительных неприятностей, чтобы стать лучше. У этого парня нечеловеческая мимика и налаженный контакт с чудесами. В "Лжеце, лжеце" он перестал "заливать", потому что таково было желание маленького сына на день рождения, в "Брюсе всемогущем" он вообще был назначен и.о. бога. В фильме же Пейтона Рида ("Развод по-американски") герой Джима восходит из-за горизонта и сумасшедшим солнцем сияет под куполом грома, но фантазию он заставляет улыбнуться уже свою собственную.

Вообще, когда ещё динозавры правили землёй и изобрели кино, раньше всех жанров именно комедия научилась воспроизводить жизнь. За нестандартностью ситуаций раскрывается вся сущность бытия, акцентируется внимание на истинном идиотизме тех или иных обстоятельств. И особенно необыкновенно, когда фантастическое аккуратно встаёт за спиной реального, и мы понимаем, как будничная жизнь скучна, хоть и нужна. Причудливый персонаж Кэрри абсолютен, закончен и бесподобен именно в этом – он встаёт за нашей спиной и предлагает избавиться от одного из основных пороков человечества – занудства. Джим прям как наш Салтыков-Щедрин пропагандирует отвращение к рутине и прописной морали, но старается при помощи неистовой эксцентрики максимально завуалировать назначение своей очередной комедии, которая учит не лениться отдавать себя жизни, вместо того, чтобы только брать от неё.

Прокатиться на крутом мотоцикле с голой задницей средь бела дня – это, конечно, настоящее безумство, но оно по силам лишь людям, которые могут себе его позволить. Людям свободным и ничем не ограниченным. Это крайность, спору нет, но Поступок совершить никогда не поздно. Кстати, этот эпизод – единственный, в котором Карл Аллен пренебрегает именно здравым смыслом (это, если хотите, дань уважения части тела, сделавшей Джима звездой мировой величины). Все остальные его выходки – курсы корейского, или пилотирование самолёта – логичны, рациональны и объяснимы. Карл стал счастливым, став просто увлечённым. Его жизнь была одним большим приколом, и он смог изменить это, и был вознаграждён прекрасной девушкой (Зуи Дешанель) и очень интересным стеническим чувством – страстью.

От персонажа Джима Кэрри можно хоть прикуривать – открыв себя миру он стал его энергетическим центром, в субъективном смысле. Тем, кто об этом только мечтает, об этом оставалось бы только мечтать, но банковский клерк Карл, который превращается из скучного типа с монотонной работой в крутого чувака, способного из любопытства ухнуть с высокого моста или весёлой песней остановить самоубийцу, доказал, что решительность – это страшно только в первый раз. Многие считают свою жизнь самодостаточной, и автономно плывя по её течению, будто в замкнутой подводной лодке, где есть всё что необходимо, не замечают, или забывают, или вообще плюют на то, что жизнь всего одна. На то, что можно дома на диване пересмотреть и "Пилу", и "300 спартанцев", как Карл, и весь видеопрокат целиком, и кончить свои дни безвестным потребителем. Короче, "нет" – это не ответ.

Шекспир учил: "Видеть и чувствовать – это быть, это размышлять, это жить". Он, конечно, имел в виду Джима Кэрри и его героя. Если учесть, что сценарий был написан на основе автобиографии одного лузера-англичанина, который однажды решил провести над самим собой эксперимент и стал отвечать согласием на все без исключения предложения, можно лишний раз вскинуть брови и сказать, что "нарочно такое не придумаешь". Карл, конечно, ближе к финалу фильма даёт себе паузу для размышления и задаётся вопросом: всегда говорить "да" – не слишком ли глупо? Можно было бы ошибочно упрекнуть авторов фильма в том, что они избегают ответа на этот вопрос – просто одарили Карла слепой отзывчивостью и спрятались за деревом, наблюдая, к чему это всё приведёт. На деле же, Карла бросили в подогретую бездну эмоций, чтобы он почувствовал себя человеком – бросили не в беде, а в радости. Как Нео из "Матрицы", одарили его новыми способностями, а уж как ими управлять предоставили разбираться, естественно, самому. Лети, птица. И Джим воспарил к зениту.